кандидат географических наук
Иерусалим, 91009, Израиль, Российский Комплекс, ул. Хешин, д. 6, п/я 1042
PhD in Geography
Russian Compound, 6 Kheshin str., P.o. Box 1042, Jerusalem 91009, Israel
Древнерусский монастырь, унаследовав византийский принцип архитектурной организации, был прочитан по-новому в новых ландшафтных условиях. В данной работе доказывается, что ландшафт это не только вызов, но и творческая задача как для существования этноса, так и для архитектурных и художественных решений.
Культура монастырей Древней Руси была связана как с идеалами монашеского безмолвия, так и с необходимостью освоения ландшафта как необходимой части духовной жизни. Ландшафт понимался как место спасения, поэтому получал эсхатологическое измерение, и при этом как место общего дела, что влияло и на архитектуру монастырей, так и специфическое место и роль сада в монастыре.
Монастырский сад оказывался не только местом уединения и хозяйственной деятельности, но и необходимой составляющей аскетического идеала красоты. Сравнительно-историческое изучение данных садов позволяет показать, как данный идеал красоты формировал конкретные принципы жизни русского монашества и архитектурные решения, востребованные и за пределами монастыря. Доказывается влияние этих решений и на пейзажное мышление в России нового и новейшего времени.
The old Russian monastery, having inherited the Byzantine principle of architectural organization, was read in a new way in the new landscape conditions. This paper proves that the landscape is not only a challenge, but also a creative task both for the existence of an ethnos and for architectural and artistic solutions.
The culture of the monasteries of the old Russia was associated both with the ideals of monastic silence, and with the need to master the landscape as a necessary part of spiritual life. The landscape was understood as a place of salvation, therefore it acquired an eschatological dimension, and at the same time as a place of the common doing, what influenced the architecture of monasteries and the specific place and role of the garden in the monastery.
The monastery garden turned out to be not only a place of solitude and economic activity, but also a necessary component of the ascetic ideal of beauty. A comparative historical study of these gardens allows us to show how that ideal of beauty shaped the specific principles of the life of Russian monks and the architectural solutions highly demanded outside the monastery as well. The influence of these decisions on landscape thinking in the modern Russia is also proved.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.