Дрожецкая Елена В., аспирант
125047, Москва, Миусская площадь, д. 6
Drozhetskaya Elena V., postgraduate student
bld. 6, Miusskaya Square, Moscow, 125047
В статье на основе работ Э. Гуссерля и Ж.-П. Сартра исследуется природа аффективной реакции на воображаемое. Вначале Гуссерль полагал, что возможно тождество интенциональных предметов восприятия и фантазии. В свою очередь, воображение (фантазия) может фундировать аффективные акты, то есть воображаемое может стать предметом эмоциональной реакции. Наряду с фантазиями, являющимися лишь фоном нашей сознательной жизни, существуют такие, в которых мы «живем», будучи поглощенными сфантазированным предметом «до самозабвения». Может показаться, что чувства, направленные на воображаемое, в этом случае ничем не отличаются от реальных. Р. Хопкинс считает эту позицию обоснованной, а точку зрения Сартра, утверждающего обратное, уязвимой. Однако в статье показано, что и Гуссерль, и Сартр отмечали участие аффективных актов сознания уже в конституировании предмета восприятия. Образ же, по мнению Сартра, конституируется всецело посредством аффективности и знания, в связи с чем характеризуется «сущностной бедностью», т. е. из образа невозможно узнать ничего нового. Ранее к выводу о радикальном различии предметов фантазии и восприятия пришел Гуссерль, изменив свое первоначальное мнение. Сфантазированный предмет является «квазивидимым», поскольку он не присутствует актуально, а чувство, направленное на него, претерпевает модификацию и представляет собой «квазичувство». Сартр продолжает линию рассуждений Гуссерля, утверждая, что аффективные акты по отношению к воображаемому, скорее, разыгрываются, чем испытываются, поскольку оно не обладает ни независимостью, ни неисчерпаемостью реального. Чувству, направленному на сфантазированный предмет, нечем «питаться», и оно со временем выхолащивается вплоть до абсолютной пустоты.
The paper focuses on the phenomenological status of an affective response to the imaginary in Husserl’s and Sartre’s works. Initially Husserl supposed that intentional objects of phantasy and perception may be identical. In turn, an imagination (fantasy) can substantiate affective acts, that is, the imaginary can become the subject of an emotional reaction. Along with fantasies, which are only the background of our conscious life, there are such ones in which we “live”, being absorbed in a fantasized object “to self-forgetfulness”.
The feelings aimed at the imaginary may in the case seem no different from the real ones. R. Hopkins considers that position as reasonable, and the point of view of Sartre, who asserts the opposite, as vulnerable. However the article shows that both Husserl and Sartre discovered that affectivity plays its role even in the perceptual objects constitution.
The image, according to Sartre, is constituted entirely by means of affectivity and knowledge, in connection with which it is characterized by “essential poverty”, that is, it is impossible to learn anything new from the image.
Earlier, Husserl came to the conclusion about a radical difference between objects of fantasy and perception, changing his original opinion. A fantasized object is quasi-seen because it isn’t given as actually present and feelings directed to it undergo modification and represent a “quasi-feeling”. Sartre follows Husserl’s way and claims that affective acts related to the imaginary are rather enacted than experienced since they have neither the independence nor the inexhaustibility of the real. There is nothing in fantasied object to feed the feeling consequently it becomes more abstract and finally disappears.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.